Аспирантка. Не поймешь, где живет, то ли с матерью, то ли в своей Трое. И

рассеянная стала какая-то, порывистая. То нагрубит, то зацелует. Завидую,

говорит, мать, сладкая у тебя жизнь в кондитерском отделе, дольче,

говорит, вита. Дольче оно, может быть, и дольче, а виты все-таки нет.

Уходит дочь, рвутся ниточки. Да так оно и бывает. Не Машка ведь, а Мария

Тиберман, аспирантка... Вот если бы вышла замуж, ох как понадобилась бы им

Екатерина Яковлевна, тем более что через год на пенсию. А то ведь они

теперь все больше глазки подводить, а мужу рубашку накрахмалить - это тебе

не косметика.

Незаметно мысли ее переходят на троянца, и ей становится еще грустнее.

Не поймешь, то ли имя, то ли фамилия, а об отчестве лучше и не спрашивай.

Абнеос... Это муж дочери, Абнеос... Что, что? Кем, вы говорите, он

работает? Нет, это не профессия. Это имя. Он, понимаете ли, из древней

Трои. В посольстве, что ли? Как вам сказать, у нас ведь с Троей отношений

нет, она погибла... А нашей соседки зять не то в Мали, не то еще где-то

два года проработал, жара, рассказывает, страшная, и машину купил...

Нет, так он, конечно, мужчина видный, с бородой. И добрый, улыбается

так извинительно. А что шорник, то мало ли что. Вон и академики есть, что

до революции при царе овец пасли. Вот имя только... Это как же с детьми

будет? Скажем, Александр Абнеосович или Галина Абнеосовна Абнеос... Гм...

А в смысле работы, устроят его, не может быть иначе. Уникальный

все-таки специалист, троянец, можно сказать, живой. А Машеньке вопросы в

голову и не идут. Прямо помешалась девка. И так, и сяк крутится, словно на

пружинах, перед зеркалом вертанется, коленки из-под юбки торчат, и

помчалась, сияет.

Любит его, дурака. Ну и пусть любит, пока любится, доченька родимая,

одна ведь она осталась у нее, жизнь вся ее...

Внезапно в кондитерский отдел влетает Машенька, прижимается лицом к

стеклянному колпаку прилавка и замирает.

- Машенька, деточка, господи, что с тобой?

Дочь только мотает головой, и слезы текут по стеклу. Хорошо, что

покупателей нет, боже, что же это такое, что случилось...

- Доченька, да успокойся же ты...

- Он, он... говорит: я тебя люблю, но дома у меня жена... Хоть и змея,

говорит, но жена...

У Екатерины Яковлевны отлегает от сердца. Уф, и вздохнуть можно, словно

заслонка какая в груди открылась. А то уж испугалась, не выгнали ли из